Тамерлан. Копьё Судьбы. Первые главы.

– Про старца чёрной горы, – ответил новый рассказчик.

Юсуф закивал, мол, знаю такого. Другие замерли в ожидании.

– Жестокий и зловещий был человек Хасан ибн Саббах, вождь исмаилитов. Он называл себя тайным имамом. Весь Исфаган держал в страхе. Да что Исфаган – всю Персию! Убивал в основном эмиров, визирей, полководцев, знатных вельмож и мулл. И делал всё скрытно, не сам, а с помощью наёмных убийц. Тайных исмаилитов в Исфагане были уже тысячи. Любой мог оказаться неверным. Даже визирь султана. Ходили слухи, что исмаилиты готовят восстание. Рассказывают, они так маскировались – невозможно было отличить от правоверных. Вот, например, жил тогда один человек, прикидывался слепым. Вместе с женой он убивал благочестивых горожан, мулл, проповедовавших против исмаилизма, чиновников, преданных сельджукам, воинов, когда-то лишивших жизни хоть одного исмаилита. И делал это хитро. Старик подходил к горожанину и просил довести до дома. Какой правоверный откажет слепому? Провожал, конечно, старика и потом не возвращался. Когда в Исфагане число пропавших перевалило за сотню, власти подняли тревогу. Но как ни искали, найти никого не могли. Люди боялись выходить из дома, стали угрюмы и подозрительны. На слепого старика и его старуху никто и подумать не мог. Однако, как это часто бывает, простая случайность помогла раскрыть зловещее преступление. В одно прекрасное утро какая-то женщина услышала из-за забора стоны. Прибежав на базар, рассказала об этом людям, и все кинулись к указанному дому. А когда взломали ворота, увидели, что в колодце, в доме и в подвале валяются сотни истерзанных трупов. Старика и его жену схватили и предали казни. Но люди всё равно боялись выходить на улицу. Им казалось, что исмаилиты повсюду. Паника привела к тому, что прямо на улице могли схватить человека по одному лишь подозрению – вид слишком надменный или походка спесивая. А раз так, значит, исмаилит. Предполагаемых неверных иногда очень жестоко казнили – живьём сдирали кожу и набивали её соломой. И было много невинно пострадавших.

У Тимура от таких историй мурашки бегали по телу. Всё, что рассказывали купцы,  представлялось ему так явственно, что становилось жутко. Из головы не выходили слова старого Юсуфа: «Города память имеют, впитывают в себя всё». У его родного Кеша не было такой зловещей судьбы, и это успокаивало сердце мальчика.

Но, как ни страшно было Тимуру, он хотел узнать, кто такой этот старец чёрной горы, державший в страхе всех правоверных мусульман Персии. Он набрался смелости и спросил:

– А почему их предводителя назвали старцем чёрной горы?

Купец в белой чалме обратил свой взор на Тимура:

– Не страшно тебе, парень, от наших рассказов?

– Нет, – быстро ответил мальчик и опустил глаза.

– Ну, тогда слушай. Хасан ибн Саббах сделал своей резиденцией неприступную крепость Аламут, которая располагалась на отвесной чёрной скале. Поэтому вождя исмаилитов и называли старцем чёрной горы. Со своими приверженцами он захватил Аламут хитростью, подкупив коменданта. И, сказать откровенно, Саббах сделал правильный выбор. Аламут был настолько неприступен, что верхушка исмаилитов чувствовала себя в полнейшей безопасности, никто не мог взять крепость штурмом, ни один султан. А сам Саббах никогда не покидал своего убежища, боялся покушений. Так и умер там. Но знаешь, что происходило в том замке? – хитро улыбнулся купец.

– Что? – взволнованно спросил Тимур.

– Там готовили убийц. Да, тех самых убийц, которые потом тайно проворачивали свои дела. И знаешь, сколько человек пало от их рук? Одних государей восемь, три халифа, шесть визирей, несколько наместников областей, более сотни духовных лиц, а уж чиновников, воинов, горожан – вообще не счесть. Даже два христианских правителя были убиты исмаилитами. Эти убийцы принимали облик купцов, богатых вельмож, уличных торговцев, иногда нищих. Чтобы осуществить задуманное, они могли ждать месяцами, потому что не смели вернуться в Аламут, не выполнив приказа. Как правило, будущих убийц набирали в глухих деревнях. Это были юноши от двенадцати до двадцати лет. Их воспитывали в фанатической преданности своему вождю, делали из них безмолвных и покорных рабов исмаилизма. Они ничего не должны были бояться, а менее всего – смерти…

Купец взглянул в глаза мальчику, но не увидел в них страха. Наоборот, безмерное любопытство.

– И был в Аламуте сад, – продолжал рассказчик. – Такой чудесный, что и описать нельзя. Там били фонтаны, благоухали цветы, гуляли красивые девушки, словно гурии в раю. На роль гурий отбирались жительницы ближайших селений. Сад тот был окружён высоким забором, и проникнуть туда без позволения старца не мог никто. Туда отправляли юношей перед тем, как они уходили убивать. Их опаивали зельем и спящими вносили в сад. Проснувшись, одурманенные гашишем юноши верили, что находятся в раю. Они веселились с гуриями, пили, ели и по своей воле никогда бы не вышли из рая. Так проходило несколько дней, а потом, опять спящими, их выносили из сада. Когда же юноши просыпались, их вели к старцу чёрной горы. Он спрашивал их: «Откуда вы пришли?» И они отвечали: «Из рая». Им казалось, что они разговаривают с самим пророком. «Если вам вдруг случится погибнуть при выполнении долга, вы вернётесь туда», – говорил им старец. И они шли убивать. А если попадали в плен, то сами убивали себя. Они фанатично верили, что выполняют святую миссию и в случае смерти обязательно окажутся в раю, в том раю, где уже побывали.

А ещё рассказывают, что однажды Саббах с гостем стоял на балконе своего замка, и гость выразил сомнение, что исмаилиты могут выполнить любое приказание старца. Тогда Саббах показал ему часового на одной из башен, взмахнул рукой, и, подчиняясь его жесту, часовой бросился в пропасть…

Долго ещё купцы рассказывали всякие истории, и только под утро Тимур вернулся домой. Ворочаясь с боку на бок, он пытался заснуть, но сон не шёл. Ему всё чудились эти страшные отрубленные головы в багдадском дворце, с застывшими глазами и открытыми ртами. Они кричали изо всех сил, призывая на помощь, но ни единого звука не раздавалось, и никто не мог их услышать… А то вдруг возникал жуткий Саббах, одетый во всё чёрное, со зловещей улыбкой и с вытянутой рукой, и красивый юноша прыгал в пропасть по его команде… И слышался страшный хохот исмаилита… Затем всё расплывалось, растворялось, и тихо-тихо играла музыка, постепенно приближаясь и превращаясь в трубный звук рога. И сразу откуда-то из-под земли вырастала чудовищная фигура Исрафила, сплошь покрытая волосами и языками, с четырьмя крыльями и головой, закрывающей небо… И наконец голос старого Карима: «Города память имеют… Молитесь… Молитесь! Смойте эту кровь!..»

 

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22